?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

С комментариями

«Левый» и «Правый».

«Да уж, промазал, так промазал», - подумал Хьярви.

За свои почти шесть десятков лет, кормчий ошибался довольно часто, однако с возрастом число ошибок стало резко уменьшаться. Тем не менее, в отношении рыжего свея он промахнулся сразу дважды.

Во-первых, обуздать зверя сидящего в глубине невысокого рыжеволосого парня, смог не могучий, прославленный на весь Север ярл, а его сын-подросток.

Во-вторых, Скиди был единственный на памяти Хьярви берсерк, у которого появился друг. И за дружбу наследника Волка, бывший галерный гребец платил абсолютной, безоговорочной преданностью. Как будто свирепый бойцовый пес, повсюду следовал он за своим молодым хозяином, готовый по первому же его слову порвать в кровавые клочья любого. К чести Хререка, он возможностями своей собственной живой машины смерти практически не пользовался. Зато, с удовольствием пользовался его отец…

А вот отношения Харальда-Волка и Скиди-Безумца не сложились. Единственный раз, когда Харальд попытался заставить рыжеволосого сделать что-то сам, без посредничества сына, закончился четырьмя трупами доверенных дружинников оного ярла. А сам Скиди стал путешествовать на борту «Длинного Змея» только в клетке. А Хререк тогда первый раз в жизни поссорился с отцом.

Сейчас четырнадцатилетний, высокий и мощный парень, наклонив золотоволосую голову, к гораздо более низкому свею, что-то ему быстро и тихо говорил, оживленно жестикулируя. А знаменитый Безумец, сосредоточенно кивал, причем с закрытыми глазами. Его спутанные, нечесаные патлы ярко-рыжего цвета, достававшие почти до копчика (единственное, на что не мог уговорить его Хререк, так это на стрижку), колыхались согласно монотонным движениям головы.

Тем временем, Хререк отошел к рундуку у мачты, а рыжий медленно повернул голову к Хьярви и вдруг открыл глаза. Кормчий вздрогнул – сколько раз видел это зрелище и все равно, аж шерсть на хребте дыбом встала. В обычном состоянии (хотя вопрос, какое состояние для берсерка обычное?) лицо Скиди напоминало какую-то мелкую хищную птицу: острый нос крючком, большие серые выпуклые глаза, выступающие скулы, клочковатая, редкая бороденка, словно перья обрамляющая ввалившиеся щеки. Но сейчас лицо Скиди уже совсем не походило на птичье. Скорее оно напоминало Хьярви морду виденной в зверинце Миклагарда огромной кошки, привезенной на потеху городской черни, откуда-то с юга. И грива ярко-рыжих волос свея, только добавляла сходства. Но лицо Скиди, это еще ничего, терпимо, особенно если уже видел его перед боем. Но вот глаза, это да! Черный зрачок затопивший всю радужку, и взгляд совершенно, абсолютно неживой, только где-то в глубине изредка мелькает что-то древнее, холодное, жестокое.

Берсерк улыбнулся кормчему.

«Чтоб тебя! Сколько раз тебе говорить, не смотри на него перед этим! Старый дурак!» - Кормчий сделал над собой усилие, и отвернулся, с трудом оторвав взгляд от мерзкой темной бездны.

Тем временем, «Длинный Змей» уже почти догнал франка.

Тут появился и Хререк, неся два завернутых в холстину меча.

……………………

Пришел Хререк. Принес «Левого» и «Правого». Рукояти привычно скользнули в ладони. О-о-о! Наслаждение, граничащее со смертью затопило Скиди, на время отодвинув куда-то почти созревший, надутый болью и ароматом земляники пузырь в голове.

Он любил свои клинки. Больше этих мечей Скиди любил только Хререка.

Рукоять «Правого», шершавая, обтянутая кожей всегда пахла почему-то нагретой смолой. Навершие меча испещренное золотой и серебряной насечкой было похоже на цветок розы, а перекрестье, загнутое к клинку напоминало Скиди два шипа этого цветка. Клинок, испещренный извивами серо-черных узоров благородного дамаска, длиной в два с половиной датских фута, имел глубокий и широкий дол, и закругленное, бритвенной остроты острие. Для Скиди «Правый» был веселого ярко-синего цвета (1).

«Левый» воспринимался берсерком в тяжелом и плотном черном цвете. «Левый» был изделием, вышедшим из знаменитой на весь мир рейнской мастерской. Сталь клинка «Левого» обладала этакой легкой «стеклянностью», что говорило о высочайшем качестве оружия. Рукоять его была обмотана серебряной проволокой, а навершие и прямая короткая крестовина не имели никаких украшений. Меч сам по себе был шедевром. Он был чуть короче своего напарника, всего на пару дюймов. «Левый» распространял вокруг аромат свежескошенной травы. (2)



…………………………………………………………………..



Пока Скиди радовался очередному свиданию со своими мечами, напрочь выпав из реальности, старый Хьярви догнал франка. Лучники на обоих кораблях вступили в бой. Однако, кормчий «Длинного Змея», прикрытый щитами двух хирдманов (3), не дал противникам всласть пострелять, и резко взяв влево, прошел впритирку с правым бортом крутобокой лоханки, переломав все весла франкской посудины по этой стороне. Треск ломаемых весел смешался с криками покалеченных гребцов (4).

Тем не менее, франков никто не мог назвать трусами – на палубе «Святого Николая» , у самого борта тяжеловооруженные воины, построившись и прикрывшись щитами приготовились встретить железом разбойных норманнов.

На франкский строй с борта «дракона» обрушились копья. Франки ответили. Разошлись вничью: даны потеряли двух воинов ранеными и одного убитым, а франки наоборот; двух убитыми и одного раненым. А вот потом язычники последователей Христа удивили. Они не стали идти в самоубийственную атаку, как бывало это у них в обычае. Вместо этого над кораблями противников взлетел один-единственный человек. Он вылетел из-за строя викингов, и по крутой дуге перелетев обороняющихся, приземлился далеко за их спинами, аж у кормовой надстройки христианского корабля.

…………………………………………

Скиди встал на щит, согнув ноги. Повернул голову к Хререку и кивнул – «Давай, мол». Четыре огромных викинга подняли щит и коротким, мощным толчком отправили Безумца в полет. В верхней точке траектории, когда рыжеволосый пролетал над двумя бортами кораблей ощетинившимися копьями, заполнивший голову болезненный пузырь лопнул. И на палубу судна, названного в честь покровителя моряков (5), в блеске двух стальных рук-крыльев приземлился уже не человек, а оживший гнев Отца Дружин (6).

Командир франков хотя и был удивлен полетом одинокого полуголого дикаря, но не ожидал от этой тупой уловки северных варваров ничего опасного. Одиночный боец для его опытных воинов не представлял большой проблемы, тем более он был абсолютно без доспехов. По короткой команде тройка бойцов, два мечника и копейщик, развернулись , и слегка разойдясь стали брать рыжеволосого в клещи.

Тройка христиан атаковала рыжеволосого грамотно: встав треугольником, в вершине которого, обращенной от противника находился воин с тяжелым длинным копьем. Прикрытый с обеих сторон меченосцами он был свободен в выборе момента удара своим оружием. У обычного, даже очень сильного воина, против такой вот сработавшейся, умелой тройки практически не было шансов. Да вот только противник у них был не обычный.

Оба мечника атаковали синхронно, слева и справа, рубящим ударом в ноги и колющим в корпус. «Левый» скользнул вертикально вниз, встретив на полпути меч франка, и практически перерубил добротный клинок противника. А вот колющий удар варвар просто проигнорировал, закругленное острие меча должно бы было располосовать мышцы, скользнуть между ребер, и пропороть легкое дикаря, вместо этого оно оставило на его груди небольшой белый след. Запах смолы стремительно прыгнул вперед, войдя в глаз франка на ладонь, и тут же легко и свободно выскочил обратно, на обратном ходе перешел в горизонтальный мах, и с оборота начисто снес голову второму мечнику. Копейщик сделал длинный выпад своим оружием в полуголую рыжую молнию, но попал в пустоту, а пустота ввинтившись в его движение, хлопнула по древку плоскостью клинка. Жало копья ушло вниз, воткнувшись в палубу, и пахнущий скошенной травой меч выставил свой любопытный «нос» из спины франка. Последнее, что увидел в своей жизни незадачливый копьеносец, два пустых темных колодца глядящих на него сквозь космы рыжих волос.

Не успело снятое с «Левого» тело опустится на палубу, как полуголое чудовище врубилось сзади в строй защитников «Святого Николая», походя, хлестким коротким ударом клинка развалив бармицу и затылок командира франков.



………………………………….

Волчонок обходил палубу франкского корабля уже по второму кругу. Искал своего Скиди. Но рыжеволосого нигде не было. Обычно достаточно было найти самую большую кучу мертвецов – именно рядом с ней наверняка лежал бы беспамятный Безумец. Однако не в этот раз. Наметанный взгляд Хререка легко вычленял следы боя свея: вот тут он влетел в строй – на залитой подсыхающей кровью палубе восемь трупов, причем половина разной степени комплектности, а вот тут он отходил обратно под напором десятка врагов - еще шесть растерзанных тел, возможно и вон та троица у надстройки тоже жертвы Скиди . А вот самого берсерка не видно. Да что ж такое, куда он запропастился?

- Хререк!!! Хререк!!! – Завопил тяжелым басом кто-то из трюма.

Только-только снявший шлем, и подставивший ветру потную голову, молодой наследник Харальда, в ответ проорал:

- Ну чего !?!

- Иди, сюда!!! Тут твой рыжий опять ……!!! – дальше пошлел вал жутких ругательств и богохульств.

Судя по выражением, звавшего, дело серьезное. Хререк подорвался с места и рыбкой скользнул в люк у мачты. Там его ждал небольшого роста, но практически квадратный Бранд – один из хускарлов отца. Схватив парня за руку, он потащил его в полутьме трюма куда-то в нос корабля.

Треснувшись головой в темноте о какую-то балку, и мысленно успев пожалеть о снятом шлеме, Хререк в самой носовой оконечности франкского судна распознал уже виденную раз картину: дружинники отца против его Скиди. Шестеро хирдманов пригнувшись и закрывшись щитами ощетинились оружием, а в шаге от них склонив голову к правому плечу стояла рыжая смерть.

- Стоять!!! – во всю мощь молодой глотки заревел Хререк. Двое заднестоящих из шестерки дружинников оглянулись, - Да я не вам, идиоты!!! Идите отсюда, быстро!!!

С облегченным ворчанием, мелкими шагами хирдманы, не разрушая своего маленького строя, пятясь, отошли назад за ярлова сына и только там рискнули повернуться спинами к Безумцу.

- И ты Бранд, иди! – Хререк моментально вспотел. Это может кому другому и не видно было, но он то понимал, что появись он хотя бы минутой позже, и лихих воинов отца пришлось бы собирать по всему трюму. По кускам.

- Бранд! – Квадратный телохранитель отца, что-то невнятно бурча тоже исчез в сумраке трюма. «Надо будет задобрить Бранда, каким-нибудь подарком» - мелькнула в золотоволосой голове весьма несвоевременная мысль.

- Что случилось, Скиди? – тихим, мягким голосом спросил Хререк, бесстрашно подходя к застывшему окровавленной статуей берсерку.

Два черных, даже в полутьме трюма глаза плеснули пустотой на сына Волка. Потом внутри пустоты родилось узнавание. Скиди устало опустил плечи: оперся на стукнувшие по полу мечи.

- Она моя, Волчонок! – Севшим голосом прохрипел свей. - Мо-о-оя…, - Прошептал он, валясь вперед на Хререка. И только поймав нетяжелое, скользкое от чужой крови тело, Харальдсон увидел того, кто находился за спиной Скиди - сжавшуюся в комок, испуганную, молодую девчушку….

1. http://mihalchuk-1974.livejournal.com/919768.html

2. Третий сверху http://mihalchuk-1974.livejournal.com/894158.html

3. Обычная практика в морском бою до появления огнестрела. Кормчий - самый ценный член команды.

4. Распространенный прием ведения морского боя в эпоху парусных и весельных кораблей.

5. Святой Николай покровительствует в том числе и морякам.

6. Один из «титулов» верховного бога скандинавского пантеона – Одина.


Московский викинг (1)

До определенного момента все у студента четвертого курса исторического факультета МГУ, Владимира Григорьевича Горожанкина было зашибись. Не то чтобы уж совсем было у него житье-бытье беспроблемное, но вроде и проблемы были решаемые, и было их не сказать чтобы оченно много. И все сложилось бы прекрасно, если бы однажды Вова не умер.

Владимир родился и вырос в самой Средней в мире Азии. В одной солнечной республике, одной могучей страны, занимавшей когда-то шестую часть суши планеты Земля. Однако, вдруг (понятно, что не вдруг), в один прекрасный момент, жившие до этого при «развитом социализме» люди, составлявшие один единый «советский народ» решили, что им лучше будет разбежаться по национальным квартирам. Впрочем, простые люди ничего не решали, да их никто и не спрашивал. В итоге, могучая, казавшаяся со стороны непоколебимой страна развалилась на множество более мелких государств, в некоторых из которых тотчас коренное население стало учить жизни некоренное, частенько даже с применением огнестрельного оружия, бронетехники и артиллерии. Больше того, самые «правильные» местные жители резко нашли среди себе подобных менее «правильных» и тоже кое-где стали наставлять их на путь истинный с помощью вышеперечисленных средств. Благо оружия от развалившейся великой страны в арсеналах новоявленных государственных образований было до хрена, и еще чуть-чуть.

Семья Вовы проживала в солнечной азиатской республике с последней четверти 19 века. Но после развала «империи зла», одномоментно оказалась для местного коренного населения, воспылавшего «национальным самосознанием», оккупантами. Родители Володи, к их чести не стали ждать «до последнего», надеясь на вразумление еще недавних сограждан, а собрав шмотье, и продав за гроши отличную трехкомнатную квартиру в центре столицы уже независимого государства, прихватив обоих малолетних детей, вернулись на «историческую» Родину. На той самой исторической Родине, как оказалось, их никто не ждал. Нет, конечно, в самом крупном осколке великой империи, порадовались возвращению соотечественников. Но как-то уж очень скупо, и недолго. Тут в общем-то все было до обидного просто – население внезапно брошенное на произвол судьбы новыми всенародноизбранными властями, само пыталось всеми правдами и неправдами выжить, а тут еще из бывших «братских» восточных (и западных, и южных) республик какие-то невразумительные соотечественники понаехали. Короче, помощь государства ограничилась выдачей гражданства той самой страны, куда прибыло семейство Горожанкиных, и перечислением на их счет в банке «подъемных», сумма которых еще лет пять назад могла бы привести в щенячий восторг любого жителя огромной страны. Но денежные знаки за короткий период перемен так обесценились, что прожить семье из четырех человек на сии средства было можно лишь недели две, а то и того меньше. Опосля чего государство посчитало свои обязательство перед новоявленными гражданами выполненными и благополучно самоустранилось от их проблем. А родственников у Горожанкиных в стране прибытия не оказалось.

Уж чего стоило выжить этой ячейке общества, в эпоху «дикого капитализма», об этом наверное, знали лишь они сами. В чем-то Володе и его младшей сестре повезло: отец их, несмотря на не модную профессию инженера не спился, а мать, тоже обладавшая, мягко говоря непопулярным в те времена высшим образованием в сфере изучения истории раннего средневековья, не сломалась. Оба старших Горожанкиных пахали, как кони-тяжеловозы. Мать – Мария Петровна пополнила собой огромное множество «челноков» - гоняла за товаром в соседние, и не очень страны, позже сбывая привезенные вещи на оптовых рынках, как грибы выросших повсюду на необъятных просторах бывшей имперской метрополии, а отец, Юрий Николаевич, разрабатывал проекты систем отопления, и пытался (иногда небезуспешно) их сбыть всяким разным строительных компаниям, фирмам и фирмочкам. Короче, всего через 15 лет, после своего поспешного отъезда из солнечной азиатской республики, семья Горожанкиных, достигла приблизительно того же уровня благосостояния, каковой и имела перед развалом первого в мире государства рабочих и крестьян, обзаведясь неплохой квартирой и парой автомобилей.

К тому моменту как раз Володенька закончил школу, и внезапно (для родителей) решил поступать на исторический факультет столичного универа. Родители малость обалдели от такого стремления сына, но воспитательные беседы с отпрыском не возымели результата: включилась у дитятки известная семейная черта – ослиное упрямство. Верность своего выбора отрок доказывал типично подростковыми аргументами: «Это моя жизнь!», «Мне это с детства нравится!», и совершеннейше убойным - «Я уже взрослый, могу сам решать!!!»

Повздыхав, покряхтев и малость поматерившись родаки Владимира решили, что «… пусть его, хай идет на свой истфак, там глядишь образумится…» (цитата из Ю.Н. Горожанкина). Дитятко не образумилось! Загремев в доблестную Российскую армию, после завала летней сессии на втором курсе, и оттарабанив год в специальных войсках (нет-нет, «специальные» войска, это отнюдь не то же самое, что войска «специального назначения», если вы подумали о крутяшках из всевозможных подразделений СпН), Владимир Юрьевич Горожанкин вернулся в альма матер на тот же второй курс. И тут его настигло новое увлечение! Историческая реконструкция!!! Между прочим, именно через свое увлечение, московский «викинг» Владимир и помер.



Как-то раз Вовану на мобилу позвонил его лепший друг Сигурд (вообще-то «в миру» Витя).

- Здорово, братан! – Радостно заорал в трубке голос Сигурда-Виктора.

- Привет, чего кричишь? Аж уши в трубку сворачиваются! – гораздо менее экспрессивно вопросил друга Владимир.

- Так это, базар есть! – с прежней громкостью ответила трубка «Самсунга».

- Базар, вокзал…., - пробормотал Вова. Витек был замечательным человеком и другом. Отзывчивый, безотказный, готовый ради друзей почти на все. Но манера его разговора, Вову периодически просто вымораживала. Во-первых Витя абсолютно не умел говорить тихо и спокойно, ор был для него нормальной манерой общения. Во-вторых, этот чудик из семьи потомственных питерских интелей набрался полукриминального жаргона, и уже лет пять выносил мозг всем своим знакомым всяческими «братанами», «базарами», «в натуре», «стрелками», «волынами» и т.д. и т.п. Плюс ко всему этому уркаганскому колориту Сигурд перемежал свои вопли густой нецензурщиной – Че случилось-то?

- Стреляк наши на выходные набили «варикам, бл…!!!» – Абонент добавил еще пару децибел.

- Ого, они чего, согласились наконец-то?!? – удивился Володя.

И Сигурд-Витя, и Володя-Скиди были участниками реконструкторского клуба «Нордманс», а «варики» это был главный конкурент «норманнов» из их клуба, на поприще отыгрывания «за викингов», на всех реконских тусовках: другой крупный московский клуб занимавшийся реконструкцией раннего средневековья Скандинавии и Руси– «Варяг». И в том и в другом объединении реконструкторов состояло в разное время от 200 до 300 человек, хотя, естественно, костяк был меньше в разы. И «варики» и «нордики» постоянно участвовали в различных фестивалях, посвященных викингам и становлению древнерусского государства. Но еще ни разу клубы не сходились «раз на раз» вне каких-то реконских ивентов.

Как ни странно, но поводом к двустороннему бугурту явился «проклятый» вопрос русской истории - то есть столкновение «норманистов» (руководства клуба «Нордманс») и антинорманистов (руководство клуба «Варяг»). В ходе интеллигентной дискуссии по указанному вопросу, а сие достославное событие произошло в баре «О´Хара», руководство обоих клубов понесло некие потери, как-то: два сломанных носа, одна вывихнутая конечность (рука), с десяток выбитых зубов, одно полуоторванное ухо и бессчетно фингалов и шишек в самых неожиданных местах «варяжских» и «скандинавских» тел. Так как ни одна из сторон , в ходе проходящего диспута не признала аргументы контрагента убедительными, было решено перенести научную полемику за город, где и привлечь к выяснению истины в последней инстанции весь наличный состав оных объединений любителей исторического фехтования в антураже раннесредневековой истории Северной Европы и Руси. Причем надо учесть и то, что среди сторонников «норманнской» и «антинорманнской» теорий, сошедшихся в рукопашной схватке в ирландском пабе в ночь с 20-го на 21-е августа 201… года, не было ни одного человека младше 35 лет. Да-да, уважаемые, и так бывает! Как говорится, взыграло ретивое у взрослых, состоявшихся (по большей части) дядек.



- А то!!! – Володя вынужденно, просто чтобы не оглохнуть от радостного вопля друга, отодвинул телефон от уха. – Еще бы они, не согласились, я их душу еб….!!! Ты че не знаешь какие разборки наши буржуины с ихними замутили позавчера ночером по пьяни!?! Ваще , в натуре, еба…..й в рот, круто было!!!! Значит, Михалыч наш, ихнему центровому Петьке и базарит……

И далее минут за 15 криков-матов Витек-Сигурд быстренько пояснил собеседнику краткую историю противостояния норманистов и антинорманистов в России, позиции сторон по варяжскому вопросу на пьянке в О´Харе, вполне профессионально прокомментировал пару особо ожесточенных рукопашных схваток, мимоходом оценив материальный ущерб, нанесенный разбушевавшимися реконами данному питейному заведению. При этом сам Виктор в злополучном баре не присутствовал! Но знал все!

…..- И вот, значится тут они и оху…ли! Кто говорит, чмыри!?!? Мы?!?! Да мы вас в бугурте, в гавно размажем!!! Ага, в гавно!! Сами вы гавно - Михалыч орет!!! Вот послезавтра и сойдемся! – резюмировал Витек свое «кратенькое» сольное вступление в сети оператора мобильной связи МТС.

Успевавший только изредка вставлять в его матерно-орущий монолог междометья типа: «Угу», «Ага» и «Так», Владимир спросил:

- Ну а от меня-то ты чего хочешь?

- Ну ты братан даешь! – Возмутился Сигурд-Витек, - Ваще попутал что-ли? Давай собирайся, я за тобой заеду через полчаса!

- Ты сам Витек попутал, - Володя ухмыльнулся, - Во-первых мне завтра на работу, завтра-то пятница. Во-вторых, до послезавтра я полюбасу соберусь.

- Э-э-э, - из трубки послышался недоумевающий возглас нормальной (почти) громкости. – Да, это чего-то я малехо поторопился. – Смущенно забормотала трубка.

- Во! – Бодренько продолжил Скиди-Вова, - Осознал? Вот и заезжай ПОСЛЕЗАВТРА, часов в 8 утра.

- Ага!!! – Обрадованно рявкнул телефон. – Лады, брателло, в 8 утра буду у тебя!!!

С неким облегчением Горожанкин услышал отбой звонка.



В субботу, ровно в 7-55 утра, когда нормальные граждане столицы нашей Родины еще спят, а ненормальные уже собираются ехать на дачу, еще более ненормальные товарищи приезжают в старый московский дворик на задрипанной Тойоте с целью забрать от третьего подъезда «викинга» Вову. Темно-красная, с пятнами шпаклевки «Калдина» весело приветствуя утро сигналом клаксона, еще из подворотни подала весть хирдману Скиди сбираться на сечу. Рекомый викинг, зная душевную простоту и «пионерский» задор своего другана, уже ожидал «автовалькирию» японского производства, сидя на скамеечке у собственного подъезда. Причем, в отличии от радостно махавшего ему руками из салона детища дальневосточного автопрома Витька, он был еще одет нормально, то бишь в обычных шортах, футболке и кроссах.



Любопытные же граждане, через лобовуху «Калдины» могли бы увидеть бородатого чувака в реплике знаменитого шлема из Гьёрмундбю, неширокие плечи облитые металлом кольчуги, и рукоять меча-каролинга торчащую из-за водительского сиденья.



Зацепив со скамейки увесистый рюкзак умопомрачительных размеров, Владимир шустро открыл багажник, и ойкнув снова его закрыл – в этом вместилище всяческих «полезных» предметов было столько, что его баул туда бы точно не влез. Причем было такое впечатление, что некоторый хлам в этом багажнике уже давно живет, пустил корни и его оттуда, даже если захочешь, танком не вырвешь. Поэтому натужно кряхтя наш герой, свой рюкзак, весом в тридцать кило, стал запихивать на заднее сидение «японки».

- Здарова, Сигурд! – сдвинув «очкастый» шлем на затылок радостно осклабился полуобернувшийся назад водитель валькирии красно-облезлого цвета.

- И тебе не хворать….. , паскуда! Это я не тебе, - отозвался пыхтящий Вова.

- Да, хера ты его крутишь? – отозвался Витек, - Толкай сильнее!!!

- Куда толкать-то? – Возопил «викинг» Скиди, терпящий позорное поражение в неравном бою со своевольным рюкзачищем.

- Куда, куда? Наверх пихай! – Витек радостно улыбался, видя изнемогавшего в борьбе с лямочным чудовищем друга.

- Да у тебя и на заднем сидении, такой же бардак, как и в багажнике! Вот на хрена ты столько барахла вечно с собой возишь?!?

- Все пригодится, братан! – весело заорал в свою очередь водитель несчастной «Калдины».

- Все!?! – возмущению потенциального пассажира не было предела, - Что, и вот это тоже?!?! – В мощной длани реконструктора был зажат каких-то чудовищных размеров бюстгальтер веселенькой кислотной красно-желтой расцветки.

- Бля-я-я…., - смущенно протянул Витя, вылезая из-за руля, забирая обозначенный предмет женского туалета из руки другана, закидывая его в багажник и разгребая абсолютно необходимые предметы на заднем сидении машины тонким равномерным слоем. После чего совместными усилиями рюкзачный монстр с победным воплем «Х..я се!!!» все же был запихан в автомобиль.

- Ну че? Пае-е-ехали!!! – радостно завопил Сигурд напяливая шлем «до упора», после того как потный и злой кореш плюхнулся на переднее пассажирское сиденье. Жизнеутверждающе рявкнув сигналом на прощанье, ободранное авто с визгом рвануло от подъезда.

…………………………………….

На следующий день, 25 августа 201… года, в 18-45, московский студент-историк Горожанкин Владимир Юрьевич, 23 лет от роду погиб на берегу реки Клязьма. В протоколе осмотра места происшествия местный деревенский участковый написал: «…Смерть наступила предположительно в результате удара молнии……»



А один из соклубников резюмировал: « А не хуй в грозу, стоя на голом холме мечом в небо тыкать!!!»

……………………………………

Последнее, что увидел (пребывавший в полностью измененном состоянии сознания, вследствие распития множества разных малосовместимых по названиям, крепости и вкусу спиртных напитков ) в «той» жизни реконструктор Вова, была ослепительно-белая вспышка. Следующее зрительное впечатление, в жизни «этой» – отполированная до блеска руками гребцов рукоять толстенного весла перед носом.

1. Совпадения имен, фамилий, обстоятельств, названий городов, марок машин с реальными являются в данной главе случайными, ибо все это выдумано автором внутри его горячечного мозга.

П.С. Автор благодарит свою жену за терпение, своего брата за идею книги и группу Metallica за музыку под которую это все писалось.