mihalchuk_1974 (mihalchuk_1974) wrote,
mihalchuk_1974
mihalchuk_1974

Category:

Orcinus orca

Оригинал взят у sergiovillaggio в Orcinus orca
Очень интересная статья, не могу не перепостить.
Оригинал взят у thor_2006 в Orcinus orca
Оригинал взят у haritonoff в Orcinus orca

К любым популярным статьям о древних гигантских морских (и не только) животных обязательно будет комментарий читателя в духе "где бы было человечество, если бы такие твари водились сегодня". Ответ простой – там же, где и сейчас. Сегодня существуют, или существовали на памяти человечества, не менее впечатляющие, огромные и свирепые создания, чем в прошедших эпохах. Серия постов про крупнейших позвоночных наглядно иллюстрирует, что у каждой группы животных когда-либо, в разное время, существовал крупнейший представитель, что неизбежно – кто-то обязательно будет самым большим. Это "когда-либо" чаще оказывается в прошлом – но только потому, что история человечества по сравнению с историей жизни на Земле занимает ничтожно малый отрезок времени, а вовсе не потому, что прошедшие эпохи были какими-то особенными "временами гигантов", а нынешняя – "время карликов". Особенно если учесть, что крупнейшее животное за всю историю планеты, превышающее если не длиной, то уж массой точно любого известного динозавра – синий кит – пока еще живет в наши дни. Крупнейшее хищное животное, представляете, тоже живет в наши дни – это кашалот, лишь чуть-чуть уступающий длиной (но не массой) самому большому мезозойскому ихтиозавру.


Слева – череп морского чудовища прошедших эпох (кронозавр); справа – современного (косатка).

Но размер для страшности чудовища не играет решающей роли. Сегодня самый грозный хищник планеты – вовсе не кашалот, мирно хавающий своих кальмаров где-то на километровой глубине, а семидесятикилограммовый человек. Следом же за ним по успешности в качестве хищника (как и по интеллектуальным способностям) идет относительно небольшое (ну как небольшое – представьте себе железнодорожную цистерну с зубами) китообразное, получившее говорящее прозвище Убийца Китов.



Именно так, а не распространенное в прессе «кит-убийца». Это калька с английского "killer whale", которое появилось в XVIII веке вследствие неправильного перевода испанского "asesina ballenas" – "убийца китов". Не повторяйте глупость за каким-то плохо знавшим испанский британским китобоем, умершим триста лет назад, тем более что косатка не является ни китом (это дельфин), ни убийцей – вот другие, настоящие киты в былые времена действительно отправили к Посейдону немало охотников за ворванью и амброй, а достоверных убийств человека косаткой известно всего пара случаев, и те в дельфинариях, когда вынужденный изо дня в день делать противоестественное пленник нападал на дрессировщика.



В дикой природе же убийств человека касаткой неизвестно ни одного, а известные случаи нападений можно расценить как игру или защиту. И не потому, что они такие добренькие. Хотя в каком-то смысле добрее человека – у них совершенно отсутствует агрессия по отношению к своим собратьям. Максимум, что может сделать разозленная поведением сородичей косатка – хлопнуть хвостом по воде, показывая, что ей что-то не нравится. Не вследствие какого-то "более высокого по сравнению с нашим духовного развития", конечно (они могут, к примеру, весело играть с раненым тюленем, подбрасывая и трепля его, перед тем, как добить) – просто разное внутривидовое поведение у их и нашего вида.

Но факт есть факт – косатки воспринимают человека не как добычу (ниже объясню почему), а как… скажем, довольно необычный и интересный объект окружающего мира. Вот, к примеру, касатка имитирует звук лодочного мотора:



Зачем? Пытается общаться с человеком посредством его штуковины (косатка достаточно умна, чтобы не воспринимать лодку как живое существо)? Или у нее есть вот так проявляющееся чувство юмора? Но это человеческое понятие, применимо ли оно к развитой, но нечеловеческой психике? На эти вопросы у меня нет ответа, но можно с уверенностью сказать, что это не случайно совпадающий звук – косатки очень умело обращаются со звуками, легко перенимают "языки" других китообразных, если содержатся с ними в неволе, и включают элементы их "речи" в свой репертуар.

А в природе с другими видами дельфинов разговор иногда бывает другой:









Добрые они или злые? Ни то, ни другое – они как мы…


Можно говорить о звуках, издаваемых косатками, как о примитивной речи, а не просто опознавательных и эмоциональных сигналах, как у большинства других зверей. В Антарктике был случай во времена китового промысла, когда крупная популяция из нескольких сотен касаток охотилась в районе рыболовного промысла и тем самым мешала рыбакам. Те вызвали китобоев, которые смогли сделать единственный выстрел из гарпунной пушки, после чего вокруг их корабля на площади в пятьдесят квадратных миль не осталось ни одной косатки – они аккуратно избегали китобойца, но продолжали мешать рыболовным судам, находившимся в отдалении. То есть дельфины смогли в течение получаса сообщить находившимся в отдалении от них сородичам приметы китобойного судна и "рекомендацию" держаться подальше именно от него.



Самое интересное, что как рыболовные, так и китобойные суда флотилии были переделаны из корветов Второй мировой войны и на вид были совершенно одинаковы, единственным заметным различием для нас была бы гарпунная пушка, помещавшаяся на носу китобойца. Но можно предположить, что косатки отличали его не по внешнему виду, а по звуку – двигателя, других механизмов, выделяя какие-то неведомые нам особенности и описывая их друг другу. Эхолокация и слух играет в жизни китов и дельфинов примерно ту же роль, что в нашей – зрение; в слуховых, а не зрительных, как мы, образах они преимущественно воспринимают пространственную картину окружающего пространства и в них же "мыслят". Возможно, поэтому "язык" дельфинов до сих пор толком не расшифрован – у нас с ними слишком разные способы обработки информации, разные структуры мозга в них задействованы. Попробуйте изобразить карту местности звуками, к примеру.



Подтверждением вышесказанному может служить эксперимент, проводившийся во Флориде, когда исследователи записывали звуки, издаваемые дельфинами, когда тем показывали восемь погруженных в воду объектов, включая пластмассовый кубик, игрушечного утенка, цветочный горшок и прочую мдень, для которой у дельфинов не могло быть инстинктивных звуковых обозначений. Из издаваемых подопытными звуков выделили звуковые образы, и когда их воспроизводили дельфину в игровой форме, он мог идентифицировать эти объекты с точностью в 86%; тот же результат выдавали и дельфины, ранее не участвовавшие в опыте, когда им проигрывали запись – то есть понимали описание ранее ими не виденных предметов, сделанных другой особью.



Там же, проводя эксперименты на афалинах (этот близкий к косаткам род является прообразом "абстрактного стереотипного дельфина" в массовом сознании) выяснили, что у каждого дельфина есть свое имя, на которое он откликается, когда к нему обращаются сородичи, причем оно даётся дельфину ещё при рождении и представляет собой характерный свист, средняя продолжительность которого – 0,9 секунды. Когда аудиозапись имени проигрывалось для стаи, на него отзывалась конкретная особь. Исследование элементов свиста дельфинов по методу Ципфа дало примерно тот же график, что и человеческие языки, то есть звуки дельфинов можно называть языком без кавычек, и так я и буду писать дальше.



Однако даже после полной расшифровки напрямую, без специальной аппаратуры, не только акустической, но и компьютерной, у человека с дельфинами общаться не получится никогда: мы различаем изменения звука во времени, если они следуют с темпом не выше 50-70 в секунду, а дельфинам доступен темп до 2000 в секунду; человек воспринимает частоты максимум до 15–20 кГц, дельфин — до 150–200 кГц; дельфин способен услышать звук в десятки раз более слабый, чем тот, который доступен человеческому уху, а возможность проанализировать звук, отделить одни частоты от других у дельфина в 4 раза выше, чем у человека. Все это предоставляет в распоряжение этих зверей звуковую палитру, несопоставимую с тем, что имеем мы.

А еще язык косаток (и других китообразных) может сворачиваться в трубочку:


Через эту трубочку маленкие дельфинчики пьют молоко – губ-то нет



Всё это однако не означает, что дельфины способны разговаривать о каких-то высоких материях, недоступных нашему языку – азбукой Морзе, состоящей из двух знаков (подобной по сравнению с дельфиньей является наша состоящая из небольшого числа звуков речь) можно передать не меньше информации, чем китайской грамотой из сотен иероглифов. Ждать, что дельфины поведают нам какие-то недоступные тайны мироздания, тоже не стоит – это очень сообразительные, но всё же животные. Но изучение их мышления позволит лучше понять наше собственное – мышление обезьян лишь упрощенная копия нашего, а в случае с дельфинами мы можем изучать особенности "другой модели", выявляя общие принципы.



Вернемся однако конкретно к косаткам – теперь можно без кавычек и оговорок. Их социальная структура ближе к человеческой, чем у прочих животных. У большинства общественных животных ведь как – особи, живущие вместе на определенной территории, выстраивают между собой более или менее сложную иерархию. Одна территория – одна стая. У косаток, как и у людей, социальная структура обусловлена больше культурными и языковыми факторами. Ячейка их общества представляет собой семью, состоящую из самки и до четырех поколений ее потомков. Более крупная единица – скажем, род – состоит из одной или нескольких семей, связанных тесным родством и, как правило, передвигающихся совместно. Как самки, так и самцы всю жизнь остаются в одном роду. У родственных родов, не так давно произошедших от общего предкового, диалекты практически одинаковые. Такие рода относят к одному племени. Рода с разными, но все же имеющими общие черты диалектами относят к разным племенам одного клана. Семьи с совсем несхожими диалектами относят к разным кланам. Наконец, несколько кланов (иногда один) могут образовывать популяцию.



Диалект передается из поколения в поколение не генетически, а посредством обучения, причем детеныши наследуют репертуар только материнского племени, хотя мать и отец относятся, как правило, к разным племенам, что было доказано молекулярно-генетическими исследованиями. Спаривания чаще происходят между особями с максимально отличающимися диалектами – так косатки избегают инбридинга. Легкий акцент у них считается сексуально привлекательным. Но не явное коверканье нормального языка – между популяциями спаривания не наблюдали даже в тех случаях, если их ареал в значительной степени перекрывался.

Народы мира Косатки разных популяций (кликабельно):


Наконец, все популяции косаток на Земле можно объединить (сами они не объединяются) в два… народа? Две расы? Короче, две разновидности – резидентные и транзитные. Генетически они полностью совместимы, однако анализ геномов тех и других показал, что скрещивания между ними не происходило по меньшей мере последние 100 тысяч лет, при том, что живут они часто на одной территории:



Шовинизмом косатки не страдают – по крайней мере, войн между ними никто не наблюдал – и предполагают, что такое разделение происходит только из-за языковых и (снова рискну без кавычек) культурных отличий. Грубо говоря, транзитный парень-косатка не знает, как ухаживать за резидентной самочкой, чтобы ей понравиться, и наоборот. Да и не будет он за ней ухаживать, не нравится она ему – слишком другая. Сто тысяч лет – это побольше различий должно было накопиться, чем между скандинавом и австралийским аборигеном.


Семья резидентных косаток загоняет косяк сельди


А войн между косатками не бывает в том числе потому, что они не конкурируют за пищевые ресурсы в одной местности. Культурные отличия действительно глубоки: резидентные косатки – преимущественно рыболовы, не воспринимающие добычу крупнее метра, а транзитные – это как раз и есть народ Убийц Китов, охотники на морского зверя – тюленей, каланов, других дельфинов и китов, в том числе крупнейших. Транзитные неразговорчивы – их добыча умна и ее легко спугнуть, а основа их общества не семья, а маленькая охотничья группа особей в пять. Зато у транзитных вся популяция имеет один и тот же диалект, поскольку косатки переходят из одной группы в другую.


Белых акул касатки переворачивают брюхом вверх и обездвиживают, лишая возможности дышать. У акул они обычно выедают только печень (акулье мясо невкусно), и убивают их скорее как врагов, а не как добычу – подобная мотивация тоже роднит их с нами.

Это не поведенческие особенности, а именно культурные – навыки охоты у косаток не врожденные, детеныши учатся им у взрослых, у отдельных стай есть свои наработанные приемы охоты, отличающиеся от тактики других. Дружное опрокидывание льдины, на которой скрывается пингвин, несколькими особями (по команде?), выбрасывание по мелководью на пляж с морскими котиками, дружная загонная охота на рыбу по сути не сложнее согласованных действий муравьев или пчел, он это не врожденный рефлекс, а передаваемый из поколения в поколение навык. Косатка транзитной группы, привыкшая нападать на китов в полном безмолвии, слушая океан (чтобы те не услышали ее сигналов и не уплыли), просто не может эффективно ловить рыбу, так как при этом для координации нужна активная эхолокация, которую она применять не привыкла.



Косатки целенаправленно поднимают волну, смывающую тюленя со льдины:


У каждой популяции свои излюбленные объекты охоты и свои приемы, поэтому разные популяции в одной местности не мешают друг другу, не претендуя на дичь соседей. У наших далеких предков во времена, когда дичи хватало на всех, судя по археологическим данным, было похоже – на одних стоянках кроманьонцев находят преимущественно кости лошадей, на других – бизонов и т.д.



Берет добычу с берега:


UPD И наконец, ловля птиц на приманку(!)

У нас с ними много и других общих черт – нахождение на вершине пищевых цепей по всей своей (суша и море соответственно) части планеты, забота о стариках, срок жизни (около 60-90 лет) и… климакс. "Бабушки и дедушки" косаток не принимают участия в размножении, зато воспитывают внуков, передавая им семейные традиции: географические знания об участке обитания, приемы охоты и язык.



Ну и способностью думать – это не просто домыслы на основе их поведения, а анатомия: в мозгу дельфинов есть система длинных ассоциативных внутрикорковых связей, подобная таковой в коре приматов и человека. В общем вот такие создания, заслуживающие уважения.

Tags: Жывотныя
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments