mihalchuk_1974 (mihalchuk_1974) wrote,
mihalchuk_1974
mihalchuk_1974

Category:

БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ТАНКОВ Т-37А И Т-38

Участие Т-37А и Т-38 в малых конфликтах
Боевое крещение советские плавающие танки получили в ходе конфликтов на Дальнем Востоке. Но использовались они там весьма ограничено. Так в частях 57-го особого корпуса (1-й армейской группы) танки Т-37А имелись только в составе стрелково-пулеметного батальона 11-й ОЛТБр (8 ед.) и танкового батальона 82-й СД (14 ед.). В ходе боев на р. Халхин-Гол с мая по октябрь 1939 г. 17 их них были потеряны.

В ходе "освободительного" похода РККА в Западную Украину и Белоруссию, танки Т-37А и Т-38 были в составе стрелковых и кавалерийских частей (к тому времени в танковых бригадах этих машин уже не было). В эпизодических боестолкновениях с польскими войсками Т-37А и Т-38 показали себя плохо. Так, в бою в районе г. Холм было потеряно 3 Т-37А из состава танковых батальонов 45-й и 367-й СД. О действиях танков-амфибий в ходе польской кампании говорилось, что "танки Т-38 как машины разведки не соответствуют поставленным им задачам. В ходе всей операции они не успевали за танками Т-26... Танки Т-37А в ходе маршей часто выходили из строя, проходимость низкая, отставали даже от пехотных подразделений".

Участие Т-37А и Т-38 в зимней войне
К началу боевых действий с Финляндией в частях ЛВО насчитывалось 435 Т-37А и Т-38, которые довольно активно участвовали в боях. Например, 11 декабря 1939 г. на Карельский перешеек прибыл 18-й ОТБ имеющий в своем составе 54 танка Т-38. Батальон был придан 136-й СД, его танки использовались в качестве подвижных огневых точек в боевых порядках пехоты. Также на Т-38 была возложена охрана штаба дивизии, вывоз с поля боя раненых и доставка боеприпасов.
Захваченный финнами танк Т-37А


В составе 70-й СД действовал 361-й ТБ (10 Т-26 и 20 Т-38). 2 декабря взвод Т-38 был послан в разведку к станции Ино. В ходе выполнения задачи наши танкисты встретили до батальона финской пехоты с артиллерией, пытавшейся зайти в тыл советским частям. Танкисты приняли ночной бой, длившийся до утра, и сорвали атаку противника. Артиллерийским огнем финнов было подбито 3 Т-38.

К 30 ноября 1939 г. в составе танковые войска 9-й армии состояли из 177-го отдельного разведбата 122-й СД и отдельного разведбата 163-й СД. В этих двух батальонах насчитывалось 29 танков Т-37А и 2 Т-38. За 15 дней боев почти все эти танки были потеряны, в основном, подорвавшись на минах.

В целом в условиях специфичного ТВД на Карельском перешейке маломощные, слабобронированные и легковооруженные плавающие танки показали себя неважно. Корпуса танков разрушались от взрыва противопехотных мин, броня пробивалась огнем противотанковых ружей. Маневренность машин на местности оказалась недостаточной, сцепление с грунтом слабым, а проходимость по снегу очень плохой. Почти везде танки-амфибии несли тяжелые потери и часто выходили из строя по техническим причинам.
Группа финских солдат у брошенных на дороге в районе Толваярви советских танков Т-26 и Т-37А


Участие Т-37А и Т-38 в Великой Отечественной войне
В ходе формирования мехкорпусов, в 1940-1941 гг., для их укомплектования матчастью, использовалась вся техника танковых батальонов стрелковых дивизий, в том числе и танки-амфибии. По штату в механизированном корпусе должно было быть 17 машин данного типа. На деле такое положение соблюдалось не всегда. В некоторых корпусах плавающих танков не было вовсе, а в 40-й ТД 22-го МК КОВО насчитывалось 19 танков Т-26 и 139 Т-37А.

Советские танкисты ведут наблюдение с замаскированного танка Т-37А


По состоянию на 1 июня 1941 года в Красной Армии имелось 2331 Т-37А и 1129 танков Т-38. Далеко не все эти машины пребывали в боевой готовности. В общем, по РККА было исправных Т-37А - 1371 машина, а Т-38 - 629 машин. В западных военных округах по своему техническому состоянию к 1-й и 2-й категориям относилось 523 Т-37А и 304 Т-38. Другими словами, только эти танки были технически исправны или, в крайнем случае, требовали мелкого ремонта. Основная их масса была потеряна в первый же месяц боев, многие -так и не вступив в бой с врагом. Главным образом, танки бросали или подрывали свои же экипажи из-за поломок и неисправностей. Лишь в считанных случаях, при грамотном использовании, этим слабым машинам удавалось оказать эффективную поддержку нашей пехоте. Один такой эпизод описал в своих воспоминаниях офицер-танкист Г. Пенежко, командовавший в первые дни войны ротой плавающих танков Т-37А, которые он именует то "танкетками", то "малютками".

"Наша рота танкеток давит небывало урожайную пшеницу. Мы выходим на правый фланг дивизии. Жарко. Парит полуденное солнце. Далеко слева - Перемышль. Город в дыму. Видны только шпили костелов.

Моя "малютка", во главе двух взводов танкеток, скребя днищем по кочкам лощины, резво несется к роще, по опушке которой только что подымались черные фонтаны.

Нам удалось опередить немцев и занять западную опушку рощи. Но не успел еще левофланговый взвод старшего сержанта Зубова заглушить моторы, как на гребень в четырехстах метрах от нас выскочила группа немецких мотоциклистов. Я подал сигнал "В атаку!" Мой сигнал принят. На правом фланге взвод Зубова уже давит мотоциклы и теснит их ко мне. С ходу врезаюсь в группу мотоциклистов и поливаю ее пулеметными очередями. Верткие трехколесные машины рассыпаются во все стороны. Моя танкетка не может делать резких поворотов. Меня это злит, я ругаюсь и преследую противника по прямой на гребень; повторяю сигнал. Танкетки спешат ко мне, расстреливая находу не успевших скрыться за гребень мотоциклистов.

Оба взвода вслед за бегущим противником перемахнули гребень, и я увидел над зелеными волнами пшеницы цепь больших темных машин. Они тянули за собой пушки. Едва успев дать красную ракету, я открываю почти в упор огонь по широкому стеклу встречной машины. Вздрогнув и перекосившись, она застыла на месте. Сизые пилотки убегающих немецких пехотинцев мелькают в пшенице. Дымят и пылают разбросанные по полю остовы гусеничных машин, от которых немцы не успели отцепить орудия. Мы носимся между горящими тягачами, забыв уже о мотоциклистах, скрывшихся в направлении хутора.

Вдруг над головой что-то резко и незнакомо просвистело, и я увидел показавшиеся со стороны хутора башни вражеских танков. Выбросив сигнал "Делай, как я!", разворачиваю машину "влево 90" и, непрерывно маневрируя, спешу выйти из-под обстрела. Машины выполняют мой приказ. Механики выжимают из своих "малюток" весь их запас скорости. Теперь уже ясно, что мы являемся целью немецких танков. Стреляя с хода, они забирают левее и идут нам наперерез. С обогнавшей меня танкетки покатилась сорванная снарядом башня, и машина, вздрогнув, остановилась".

Следует подчеркнуть, что приводимый отрывок является едва ли не единственным в отечественной мемуарной литературе описанием боя советских плавающих танков с немецкими войсками. Характерным в этом эпизоде является то, что, нанеся поражение подразделению мотоциклистов и разгромив колонну артиллерийских тягачей, танки Т-37А были вынуждены отступить, а если быть точным, - спасаться бегством перед танками противника, в бою с которыми у пулеметных машин не было никаких шансов уцелеть.
Подбитый и сгоревший на дороге советский плавающий танк Т-37А, рядом с которым лежит погибший танкист.


Советские плавающие танки Т-38, разбитые в Брестской крепости. На переднем плен машина выпуска 1937 года с бронекорпусом и башней производства Подольского завода имени Орджоникидзе. На втором плане еще один танк Т-38. Танки находятся на территории цитадели рядом с Белым дворцом. Там же располагалась боевая техника 75-го отдельного разведывательного батальона 6-й стрелковой дивизии 28-го стрелкового корпуса 4-й армии Западного фронта, автобронепарк которого находился на берегу у развилки реки Мухавец.



К весне 1942 года Т-37А в боевых частях осталось очень мало. Не имеет смысла перечислять все подразделения где ещё были танки Т-37А, отметим лишь только, что достаточно долго - до конца 1943 года - плавающие танки Т-37А эксплуатировались на Ленинградском фронте. Здесь, в условиях блокады, активных боевых действий не велось, к тому же имелась возможность ремонта машин на предприятиях Ленинграда. Из-за невысокой боевой ценности танков-амфибий их использовали главным образом для выполнения второстепенных задач. Так, на основании постановления Военного Совета Ленинградского фронта № 001225 от 3 сентября 1942 года сформировали три танковых роты по 10 Т-37А и Т-38 для охраны и обороны авиагарнизонов 38-го БАО (Озерки), 50-го БАО (Смольная) и 8-й авиабазы Балтийского флота. Помимо этого, на Ленинградском фронте была проведена одна из двух проведенных за всю войну операций (вторая проводилась в 1944 году на Карельском фронте), в которой плавающие танки использовались для форсирования водной преграды и захвата плацдарма на противоположном берегу. Одна из двух вышеназванных операций - операция по форсированию Невы началась ночью 26 сентября 1942 года. В первом эшелоне шла рота ОЛТБ - 10 машин. В 4.30 танки спустились к воде, при этом один из них сломался, а у двух других при маневрировании слетели гусеницы (позднее их эвакуировали в тыл). Оставшиеся семь машин вошли в Неву и устремились к левому берегу. Немцы, заметив переправу, осветили реку ракетами и открыли сильный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь по танкам. В результате на левый берег вышло всего три танка. Но из-за того, что пехота 70-й стрелковой дивизии задержалась с переправой, все три машины были быстро подбиты. Их экипажи попытались вплавь переправится на правый берег, но в воде были расстреляны противником и утонули.

Подбитые советские плавающий танк Т-38 и грузовик ЗиС-5.


В течение последующих четырех ночей советской пехоте удалось переправиться на левый берег Невы и занять там небольшой плацдарм. Вместе с пехотой удалось переправить и 29 танков, из них 16 Т-37А и Т-38 (9 Т-26 и 1 БТ-2 были перевезены через реку на пароме). На плацдарме танки сразу же ставились на позиции для их использования в качестве неподвижных огневых точек и окапывались. Но из-за открытой местности, сильного артиллерийского огня и бомбежек с воздуха, к 5 октября 1942 года 25 танков было подбито. Экипажи уничтоженных танков действовали как обычные пехотинцы, проявив при этом мужество и героизм. Так, вечером 5 октября группе немцев удалось просочиться в тыл частям, оборонявшимся на плацдарме. Группа танкистов, взяв два ящика гранат, забросала ими немцев, после чего бой перешел в рукопашную схватку. При этом механик-водитель ОЛТБ Байда "заколол ножом немецкого офицера, а тов. Рожков (тоже механик-водитель ОЛТБ) несколько немцев убил из нагана".

Дольше всего танки-амфибии Т-37А действовали на Карельском фронте. Здесь в сентябре 1941 года, за счет личного состава и матчасти расформированных отдельных разведывательных батальонов стрелковых дивизий, решением Военного Совета фронта были созданы внештатные бронеотряды. Эти отряды поступили в распоряжение командования оперативных групп фронта - Мурманской, Кандалакшской, Кемской и Медвежьегорской. Всего в составе этих групп имелось 38 танков Т-37А и Т-38. Это не такая уж и малая сила, если учесть, что к этому моменту на Карельском фронте имелось всего 34 танка (3 Т-28, 17 БТ, 6 Т-26 и 8 XT-133), 20 танкеток Т-27 и 44 броневика.

К лету 1944 года все оставшиеся в строю Т-37А, а также машины, переданные с Ленинградского фронта, были сведены в 92-й отдельный танковый полк. В ходе подготовки к наступлению в Карелии, командование фронта приняло решение использовать этот полк "для форсирования реки Свирь и захвата плацдарма с целью обеспечения переправы остальных войск". Эта операция стала вторым (и самым удачным) эпизодом, в котором плавающие танки использовались для переправы через водную преграду. Совместно с 92-м танковым полком, имевшим к 18 июля 1944 года 40 Т-37А и Т-38, должен был действовать 275-й отдельный моторизованный батальон особого назначения (ОМБОН), насчитывавший 100 автомобилей-амфибий Ford GPA, полученных из США по программе Ленд-лиза.

Брошенный советский легкий плавающий танк Т-38 на перекрестке улиц литовского города Вилкавишкис (Vilkaviškis), захваченного немцами.


Операция началась утром 21 июля 1944 года. Началу переправы через реку Свирь предшествовала мощная артиллерийская подготовка, длившаяся 3 часа 20 минут. За 40 - 50 минут до окончания артогня 92-й танковый полк занял исходные позиции. Одновременно на берег реки вышли 338, 339 и 378-й гвардейские тяжелые самоходно-артиллерийские полки (63 ИСУ-152). Танки и автомобили-амфибии с десантом автоматчиков и саперов, начали переправу еще до окончания артиллерийской подготовки. Ведя огонь из пулеметов с хода, машины быстро достигли противоположного берега. При поддержке огня тяжелых самоходных полков, ведущих огонь прямой наводкой по ДЗОТам и огневым точкам противника, плавающие танки преодолели проволочные заграждения, три линии траншей и при поддержке десанта с автомобилей-амфибий завязали бой в глубине захваченного плацдарма.

Мощная артиллерийская подготовка и внезапность атаки плавающих танков и автомобилей-амфибий не позволили противнику использовать все огневые средства и обеспечили быстрый захват правого берега реки Свирь на фронте до 4 километров. При этом потери 92-го танкового полка составили всего 5 машин. В дальнейшем, по мере переправы стрелковых частей и расширения плацдарма, к вечеру 23 июля на правый берег Свири переправили танковую бригаду, танковый полк и четыре самоходно-артиллерийских полка, которые расширили и углубили прорыв.

Операция по форсированию реки Свирь стала последним известным эпизодом участия советских плавающих танков в Великой Отечественной войне.

Информация об использовании советских плавающих танков в армиях других стран довольно скупа. Единственной машиной, направленной на экспорт, был один танк Т-37А, проданный Турции в 1934 году вместе с партией Т-26. Советское правительство рассчитывало на заказ партии плавающих танков, но после испытаний Т-37А турки отказались от закупки таких танков. Остальные танки-амфибии попали в другие страны в качестве трофеев. Первой "обзавелась" ими армия Финляндии, захватившая в ходе советско-финляндской ("Зимней") войны довольно большое количество Т-37А. После ремонта на заводе в Варкаусе они были включены в состав финского танкового батальона, имевшего на 31 мая 1941 года 29 Т-37А и 13 Т-38. К 1 июля 1943 года все Т-37А были выведены финнами из эксплуатации вследствие сильного износа.
Трофейный советский плавающий танк Т-37А на службе в финской армии. Машина имеет регистрационный номер R-202 и входит в состав учебной бронероты (Ps.Koul.K).


В 1940 году один трофейный Т-37А финны подарили шведским добровольцам, которые в ходе "Зимней" войны действовали против частей Красной Армии на Кемском направлении. Непродолжительное время этот танк использовался в Военной пехотной школе недалеко от Стокгольма. Помимо финнов и шведов, трофейные Т-37А эксплуатировали венгры и румыны. Известно, что к 1 ноября 1942 года в румынской армии имелось 19 Т-37А.

Трофейные плавающие танки использовались и в частях вермахта, но в весьма небольших количествах. Главным образом они несли службу охраны в тылу, но иногда включались как внештатные машины в состав разведывательных батальонов пехотных дивизий.

Источники:
Солянкин, Павлов, Желтов, Павлов "Отечественные бронированные машины 1905-1941" Т1 М Экспринт. 2002 г.
М.Коломиец "Танки-амфибии Т-37, Т-38, Т-40" ФИ №3,2003 г.
М.Барятинский "Амфибии Красной Армии" Бронеколлекция №1, 2003 г.
М. Свирин "История советского танка 1919-1937г." М. Яуза 2005г.
М. Свирин "История советского танка 1937-1943г" М. Яуза 2006г.
М. Барятинский "Советские танки в бою" М. Яуза 2006г.
Г. Пенежко "Записки советского офицера-танкиста" М. Яуза 2010г.
Tags: Легкие танки РККА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments