mihalchuk_1974 (mihalchuk_1974) wrote,
mihalchuk_1974
mihalchuk_1974

Categories:

Русский и золотоордынский воины на Куликовом поле. Часть 2.


Для войска Мамая можно предполагать не меньшее единство вооружения. Обусловлено это тем, что, вопреки твердо устоявшемуся в нашей историографии мнению (справедливо не разделяемому большинством зарубежных исследователей), на территориях Золотой Орды, а также западной части Чжагатайского улуса (Средняя Азия) и даже на северных территориях Хулагуидского Ирана — землях, где правили чингизиды. Ставшие мусульманами, — сложилась единая органичная субкультура, частью которой было вооружение, воинский костюм и снаряжение. Наличие самобытности никоим образом не отрицало открытого характера золотоордынской, в частности, культуры, с ее традиционными связями с Италией и Балканами, Русью и Карпато-Дунайским регионом с одной стороны, с Малой Азией, Ираном, Месопотамией и Египтом — с другой, с Китаем и Восточным Туркестаном — с третьей. Престижные вещи — оружие, украшения, мужской костюм строго следовали общечингизидской моде (женский костюм в традиционном обществе гораздо более консервативен и сохраняет местные, локальные традиции). Защитное вооружение золотоордынцев времен Куликовской битвы рассмотрено нами в отдельной статье. Так что здесь стоит привести лишь выводы. Что же касается наступательного оружия, то о нем чуть подробнее. Подавляющей количественно частью ордынского войска была конница. Ее ядром, игравшим обычно решающую роль, была тяжеловооруженная конница, состоявшая из военно-служилой и племенной знати, ее многочисленных сыновей, богатых ополченцев и дружинников. Основой была личная «гвардия» владыки Орды. Численно тяжеловооруженная конница, конечно, уступала средне и легковооруженной, но ее соединения могли наносить решающий удар (как то было, собственно, во всех почти странах Европы, Азии и Северной Африки). Основным оружием нападения ордынцев справедливо считается лук со стрелами. Судя по источникам, луки были двух типов: «китайского» - большой, до 1,4 м, с четко выделенными и отогнутыми друг от друга рукоятью, плечами и длинными, почти прямыми рогами; «ближне и средневосточного» — не более 90 см, сегментовидный, с чуть выделенной рукоятью и маленькими изогнутыми рогами. Оба типа были, как и русские луки, сложносоставными и отличались исключительной мощью — силой натяжения до 60, даже 80 и более кг. Длинные монгольские стрелы с очень крупными наконечниками и красными древками, пущенные из таких луков, летели чуть ли не на километр, на расстоянии же в 100 м или несколько более — предел прицельной стрельбы — пронизывали человека насквозь, нанося огромные рваные раны; снабженные же граненым узким либо долотовидным наконечником, пробивали пластинчато-нашивной доспех не очень большой толщины. Кольчуга же служила от них очень слабой защитой.

В комплект для стрельбы (саадак) входили также колчан — длинный узкий берестяной короб, где стрелы лежали остриями вверх (этого типа колчаны богато украшали покрытыми сложными резными узорами костяными пластинами), либо плоская длинная кожаная сумка, в которой стрелы вставлялись оперением вверх (их часто по центральноазиатской традиции украшали хвостом леопарда, вышивкой, бляшками). И налучье, также украшенное вышивкой, кожаными аппликациями, металлическими и костяными бляхами-накладками. Колчан справа, а налучье слева крепились к специальному поясу, который обычно по старой — еще с VI в. — степной традиции застегивался на крючок.


Высочайшая эффективность ордынских конных лучников была связана не только с орудиями стрельбы, но и с меткостью стрелков, а также с особым боевым построением. Еще со скифских времен конные лучники степей, выстраивая перед противником вращающееся кольцо, осыпали его тучей стрел с максимально близкой и удобной для каждого стрелка позиции. Зигмунд Герберштейн, посол кайзера Священной Римской империи, описал этот строй со всей подробностью — в начале XVI в. — и заметил, что московиты называют такой боевой порядок «танцем» (имея в виду «хоровод»). Он же утверждал, со слов русских собеседников, что строй этот, если его не нарушит случайный беспорядок, трусость либо удачный удар противника, совершенно несокрушим. Особенностью же татаро-монгольской боевой стрельбы была беспрецедентная меткость и большая убойная сила снарядов стрельбы, в результате чего, как отмечали все современники, от ордынских стрел было очень много убитых и раненых. Стрел в колчанах степняков находят мало — не более десяти; значит, били прицельно, на выбор.

После первого, стрелами, удара — «суи-ма» — следовал второй «суим» — атака тяжело- и средне вооруженной конницы, при которой главным оружием было копье, до того висевшее за правым плечом при помощи двух петель — у плеча и ступни. Наконечники копий были в основном узкие, граненые, но применялись и более широкие, уплощенные. Иногда они снабжались еще и крюком под клинком для цепляния и сталкивания противника с коня. Древки под наконечником украшались коротеньким бунчуком («челкой») и узким вертикальным флажком, от которого отходило 1-3 треугольных языка.

Дротики применялись реже (хотя позже они становятся все более популярны), видимо, между копейным боем и рукопашной. Для последней ордынцы располагали двумя видами оружия — клинковым и ударным.

К клинковому относятся мечи и сабли. Мечи, как это ни покажется странным, татаро-монголами применялись до XV в. довольно часто, причем знатью. Рукоять их отличалась от сабельной прямизной и формой навершия - в виде сплющенного шара (европейско-мусульманский тип) или горизонтального диска (центральноазиатский тип). Количественно же преобладали сабли. В монгольское время они становятся более длинными, клинки — более широкими и изогнутыми, хотя достаточно было и довольно узких, слабоизогнутых. Общим признаком ордынских сабель была наваренная пол перекрестьем обойма с языком, охватывающим часть лезвия. Клинки иногда имели дол, иногда наоборот — ромбическое сечение. Встречается расширение клинка в нижней трети — «елмань». Северокавказские клинки часто имеют «штыковидный» граненый конец. Характерное ордынское сабельное перекрестие — с опущенными вниз и расплющенными концами. Рукоять и ножны увенчивались навершиями в виде уплощенного наперстка. Ножны имели обоймы с кольцами. Сабли украшались резным, гравированным и чеканным металлом, иногда драгоценным, кожа ножен вышивалась золотой нитью. Пояса для клинков украшались богаче, застегивались при помощи пряжки.

Раненного саблей противника, упавшего с коня, ордынцы, соскочив на землю, добивали боевым ножом — длинным, до 30—40 см, с костяной рукоятью, иногда и с перекрестием.

Очень популярным у татаро-монголов и вообще воинов ордынской культуры было ударное оружие — булавы и кистени. Булавы со второй половины XIV в. преобладали в форме пернача; но часто и в виде просто железного шара, либо многогранника. Кистени применились реже. Региональной чертой Булгарского улуса были боевые топоры, иногда исключительно богато украшенные рельефными или инкрустированными узорами.

Подавляющее большинство наступательного оружия производилось, несомненно, в мастерских многочисленных городов Орды либо по ордынским заказам и образцам в итальянских колониях и старых городах Крыма, центрах Кавказа. Но много и покупалось, получалось в виде дани.

Оборонительное вооружение ордынцев включало шлемы, панцири, наручи, поножи, ожерелья, щиты. Ордынские шлемы времени Куликова поля — обычно сфероконические, реже сферические, с кольчужной бармицей, иногда закрывавшей все лицо, кроме глаз. Шлем мог иметь надбровные вырезы спереди, накладные кованые «брови», подвижной наносник — стрелку, дисковидные науши. Венчался шлем перьями или же колечком с привязанной парой матерчатых или кожаных лопастей — чисто монгольское украшение. Шлемы могли иметь не только кольчужное, но и кованное в виде личины забрало.

Велико было разнообразие ордынских панцирей. Популярной была прежде чуждая монголам кольчуга — в виде рубашки или распашного кафтана. Массовое распространение имел стеганый панцирь — «хатангу дегель» («прочный, как сталь, кафтан»; от него русск. «тегиляй»), кроившийся в виде халата с рукавами и лопастями до локтя. Часто он имел металлические детали — наплечники и, главное, подбой из железных пластин, пришитых и приклепанных с испода; такой доспех уже был дорогим и покрывался богатыми тканями, на которых блестели ряды гнезд заклепок, часто медных, латунных, золоченых. Иногда этот доспех кроился с разрезами по бокам, снабжался зерцалами на груди и спине, длинными стегаными рукавами или оплечьями из узких стальных изогнутых поперечных пластинок, наклепанных на вертикальные ремни, и такой же структуры набедренниками и прикрытием крестца. Броня из горизонтальных полос металла или твердой толстой кожи, соединенных вертикальными ремешками или шнурами, называется ламинарной. Такой доспех татаро-монголы широко применяли еще в XIII в. Полосы материала богато украшались: металл — гравировкой, позолотой, инкрустацией; кожа — росписью, лаком.


Столь же любим ордынцами был ламелярный доспех — исконная броня Центральной Азии (по-монгольски «хуяг»). В последней трети XIV в. он применялся в сочетании с другими: его надевали поверх кольчуги и "хатангу дегель".

Территория Золотой Орды дает нам самые ранние образцы брони, которая станет доминирующей в XV—XVI вв. на пространствах от Индии до Польши, — кольчато-пластинчатой. В ней сохраняются все высокие защитные и комфортные свойства ламелярной брони, но прочность еще более увеличивается за счет того, что пластинки связывают не ремешки или шнуры, а железные колечки.

Зерцала — большие круглые или стальные прямоугольные пластины — были частью доспеха иного типа, или носились самостоятельно — на ремнях. Верхняя часть груди и спины прикрывалась широким ожерельем (традиционно монгольским, центральноазиатским доспехом). Во второй половине XIV в. его делали не только из кожи или кольчуги, но и из крупных металлических пластин, соединенных ремешками и колечками.

Частой находкой в курганах и других погребениях на территории орды Мамая являются наручи — створчатые, из двух неравной длины стальных половин, соединенных петлями и ремнями. Мусульманская миниатюра чиигизидских и постчингизидских государств подтверждает популярность этого доспеха во всех улусах во второй половине XIV в. Хотя известны они были монголам и в XIII в. Поножи среди находок не встречаются, но на миниатюрах видно, что они представляют собой створчатые наголенники, соединенные кольчужным плетением с наколенником и ламинарным прикрытием ступни.

Шиты ордынские были круглыми, до 90 см в диаметре, плоскими, из досок, обтянутых кожей, или поменьше — 70—60 см, выпуклыми, из гибких прутьев, выложенных по спирали и соединенных сплошной оплеткой из разноцветных нитей, образующей узор. Небольшие — 50 см — выпуклые щиты делались из толстой твердой расписной кожи или стали. Шиты всех разновидностей почти всегда имели «умбон» — стальную полусферу в центре, а кроме того и несколько маленьких. Особенно популярны и ценимы были прутяные щиты. Благодаря исключительной упругости они отражали любой удар клинка или булавы, а удар копья или стрелы принимался на стальной умбон. Любили их и за доступность и яркую нарядность.

Кони ордынских латников также часто защищались доспехом. Это было в обычае степных воителей еще задолго до нашей эры и особенно характерно для Центральной Азии. Ордынский конский доспех последней трети XIV в. состоял из стальной маски, нашейника и прикрытии корпуса до колен, состоящего из нескольких частей, соединенных пряжками и ремешками. Конская броня была стеганой, редко кольчужной, а чаще ламинарной или ламелярной, с пластинками из стали или не менее прочной толстой твердой кожи, расписной и лакированной. Наличие кольчато-пластинчатого конского доспеха, столь популярного на мусульманском Востоке в XV—XVII вв., в эпоху Куликова поля пока еще трудно предполагать.


Как видим, вооружение сторон было примерно сходным, хотя ордынские латники обладали несколько более надежным и прогрессивным защитным вооружением, особенно кольчато-пластинчатым, а также защитой коней. Русского боевого конского доспеха не было до XVII в. Миф о нем возник благодаря конской маске из кочевнического кургана (?) XII-XIII вв. из собрания Государственного Исторического музея в Киеве и находки длинных шпор XIV в. в Новгороде. Но десятки аналогичных масок — особенно много их в Стамбульском военном музее, особенно надписи и узоры на них, не оставляют никаких сомнений, что и киевская маска — изделие мастеров Дамаска или Каира XV — начала XVI вв. Длинные же шпоры европейского типа связаны отнюдь не с конской броней, а с посадкой на длинных стременах и, соответственно, вытянутых ногах, так что пятки были далеко от брюха коня.

Что касается каких-то военно-технических средств полевого боя, то можно предположить арбалеты у обеих сторон и станковые щиты — «чапары», — из которых составлялись полевые укрепления, у ордынцев. Но, судя по текстам, какой-либо особой роли они не сыграли. Обычного оружия русским войскам хватило, чтобы разгромить ордынцев, а тем — чтобы положить на поле боя большую часть армии русских княжеств.

В заключение следует сказать о составе противоборствующих сторон. У князя Димитрия в войсках, кроме русских воинов, находились литовские дружинники князей Андрея и Димитрия Ольгердовичей, численность которых неустановима — в пределах 1-3 тысяч.

Более пестрым, но далеко не настолько, как любят это представлять, был состав Мамаева войска. Не стоит забывать, что правил он далеко не всей Золотой Ордой, а только ее западной частью (столицей ее был отнюдь не Сарай, а город с забытым ныне названием, от коего осталось огромное, нераскопанное и погибающее Запорожское городище). Большинство войска составляла конница из кочевых потомков половцев и монголов. Немалыми могли быть и конные соединения черкесов, кабардинцев и других адыгских народов (черкасов), конница осетин (ясов) была малочисленной. Более или менее серьезные силы и в конницу, и в пехоту могли выставить подвластные Мамаю мордовские и буртасские князья. В пределах нескольких тысяч были отряды конных и пеших «бесермен» мусульманских жителей золотоордынских городов: они вообще воевать не очень любили (хотя, по отзывам иноземцев-современников, храбрости им было не занимать), да и основное число городов Золотой Орды, причем наиболее многолюдных, находилось не в Мамаевой власти. Еще меньше в войске было умелых и стойких воинов — «армен», то есть крымских армян, а что касается «фрязей» — итальянцев, то столь излюбленная авторами «черная (?) генуэзская пехота», идущая густой фалангой, является плодом, по меньшей мере, недоразумения. С генуэзцами Крыма у Мамая в момент войны с московской коалицией была вражда — оставались лишь венецианцы Таны-Азака (Азова). Но там их было — с женами и детьми — лишь несколько сотен, так что эти купцы могли лишь дать деньги на наем воинов. А если учесть, что наемники в Европе стоили очень дорого и любая из Крымских колоний могла содержать лишь несколько десятков итальянских или вообще европейских воинов (обычно охрану несли за плату местные кочевники), число «фрязей» на Куликовом поле, если они туда и добрались, далеко не доставало и до тысячи.

Об общем числе сил с той и другой стороны судить крайне трудно. Можно лишь с большой осторожностью предположить, что были они примерно равны и колебались в пределах 50—70 тысяч (что для тогдашней Европы было числом гигантским).

Источник: М. Горелик. КУЛИКОВСКАЯ БИТВА 1380 г. Русский и золотоордынский воины

Взято на http://swordmaster.org/
Tags: Белое оружие, История
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments