mihalchuk_1974 (mihalchuk_1974) wrote,
mihalchuk_1974
mihalchuk_1974

Category:

Бронезащита и боевая живучесть тяжелых танков КВ.

РАЗВИТИЕ БРОНЕЗАЩИТЫ И БОЕВОЙ ЖИВУЧЕСТИ ТЯЖЕЛЫХ ТАНКОВ "КВ"
Внешний вид танка и конструкция его защиты формируются и развиваются не случайным образом и не по прихоти конструкторов, а под влиянием целого ряда производственно-экономических, эргономических и сугубо военных факторов.

В начале тридцатых годов, основой военного планирования и строительства в СССР стала теория глубокой операции. Эта теория рассматривала будущие военные действия, как длительные и широкомасштабные. Наряду с маневренными способами ведения войны, в какой то мере будет присутствовать и позиционная форма (доведенная до абсолюта во время Первой Мировой войны). Как основной способ разгрома противника теория глубокой операции предусматривала наступление с целью окружения или расчленения группировок войск противника. Ключом к успеху операции являлась стремительность продвижения на направлениях главных ударов, что должно было упредить контрмеры противника. Роль инструмента в достижении стремительности наступления в глубине обороны противника и его тыла отводилась механизированным корпусам, на вооружении которых состояли, обладавшие высокой оперативно-тактической подвижностью танки серии БТ.

Исследования советских военных теоретиков показывали, что неизбежные в длительной войне оперативные паузы, приведут к построению противником мощной позиционной обороны, следовательно, переход к маневренным боевым действиям будет связан с прорывом хорошо подготовленной, насыщенной огневыми средствами тактической зоны. Понятно, что прорыв такой обороны силами мехкорпусов значительно понизит их возможности в решении своей основной задачи - боевых действий в оперативной глубине вражеской обороны. На основании этих выкладок обосновывалось, что оперативное построение наступающей группировки должно наряду с эшелоном развития успеха (ЭРУ) включать в себя и эшелон прорыва, предназначенный для создания в тактической зоне обороны противника бреши, через которую механизированные корпуса ЭРУ могли бы без потерь выводиться на оперативный простор.

Основу эшелона прорыва, в силу специфики решаемых задач, должна была составлять пехота, а огневое поражение противника, в первую очередь, обеспечивалось огнем артиллерии. Но при подавлении подготовленных позиций, даже в первой линии обороны противника, артиллерия могла вывести из строя лишь часть огневых средств. Это обусловливало необходимость танков сопровождения пехоты, потому что лишь они были способны постоянно сопровождать пехоту и оказывать ей своевременную поддержку, расстреливая неподавленные артиллерией огневые точки из своих орудий.

рвым советским танком сопровождения был легкий танк Т-26. Подразделения Т-26 входили в состав всех стрелковых дивизий РККА. На острие главного удара планировалось использовать средние и тяжелые танки Т-28 и Т-35, объединенные в полки и бригады РГК. Но появление в середине 30-х годов скорострельной противотанковой артиллерии и быстрое насыщение этими орудиями армий наиболее вероятных противников СССР, перечеркнуло все прежние расчеты, согласно которым считалось, что массирование танков сопровождения, (для Т-26 реальная плотность порядка 60 шт., для Т-28 и Т-35 - порядка 10 единиц на километр участка прорыва) компенсирует их потери и обеспечит поддержание необходимой плотности огня танковых орудий. Возникла необходимость в создании принципиально новых танков прорыва, способных действовать под интенсивным артиллерийским огнем противника, выдерживая прямые попадания ПТО в наиболее характерных условиях обстрела.

Реализация идеи противоснарядной защиты требовала значительной массы и толщин бронирования, поэтому к концу 30-х годов именно тяжелые танки стали рассматриваться в СССР как основные танки прорыва. Поэтому реализация статуса "основного танка прорыва" выдвигала к тяжелым машинам требование, которое ранее предъявлялось лишь к легким танкам - они должны были иметь конструкцию пригодную к крупносерийному производству.

К началу ВОВ в СССР были в основном решены принципиальные технико-технологические вопросы в области броневой защиты.

Во-первых, были разработаны и освоены в производстве, современные броневые стали, номенклатура и сортамент которых позволяли создавать бронеконструкции самого разного назначения, по различным технологическим процессам (см. Табл. 1).


Табл. 1. Основные марки броневой стали, разработанные в довоенный период и в годы ВОВ*.
Марка стали класс бронирования Твердость Технология пр-ва Диапазон толщин, мм

ИЗ противопульное высокая клепка 4-20

2П противопульное высокая сварка 4-20

8С(М3-2) противоснарядное высокая сварка до 75

42С,42ПС противоснарядное средняя сварка до 75

52С противоснарядное средняя сварка более 100

66Л,74Л,75Л противоснарядное средняя литье более 100
*"НИИ стали - 60 лет в сфере защиты" под ред. В.А. Григоряна


Во-вторых, была освоена в массовом производстве ручная сварка бронелистов и отработана автоматическая сварка конструкционных сталей. В-третьих, была разработана основа технологии изготовления бронедеталей с помощью литья. Разрешение этих ключевых проблем позволило совершить качественный скачок в обеспечении защиты танков. Внедрение сварки вместо малопроизводительной клепки создало необходимые предпосылки для резкого увеличения объемов выпуска бронетехники, при этом становился возможным переход к несущей конструкции корпуса и резкому увеличению габаритных толщин броневых деталей.

Все это позволило создать пригодные для массового производства танки с противоснарядным бронированием. Как всем известно в СССР такими стали танки КВ-1, КВ-2 и Т-34.

Первые бои с немецкой армией показали, что в наиболее характерных боевых ситуациях бронирование танков КВ обеспечивает их защиту от всех бронебойных снарядов противотанковых и танковых пушек, имевшихся на тот момент в вермахте. Большая часть наших тяжелых танков подбивалась лишь 105-мм и 88-мм орудиями (которыые вообще-то не были предназначены для этой роли). Превосходство бронезащиты КВ над уровнем бронепробиваемости основных ПТС вермахта было таково, что позволяло летом 1941 года ходить этим танкам в слепые лобовые атаки на противотанковые батареи и танки противника, выдерживая при этом град снарядных попаданий под самыми разными курсовыми углами с малых дистанций.


Бронепробиваемость основных ПТС вермахта 1941 г.
СРЕДСТВО ПТО Тип снаряда Дальность (м) Угол наклона брони Толщина пробиваемой брони (мм)
37-мм пушки KwK и Pak 35\36 бронебойно-трасс. 500 30 25

1000 30 -

50-мм пушка KwK 38 бронебойно-трасс. 100 30 45

300 30 30

50-мм пушкаPak 38 бронебойно-трасс. 100 30 95

300 30 50


Судя по статистике потерь наших танков, основными причинами потерь танков КВ в 1941 г. была их техническая ненадежность. Например, в течении августа 1941 г. численность КВ в 10-й ТД 15-го мехкорпуса сократилась с 63 до 7 единиц. Из них в бою было потеряно 11 танков, остальные были оставлены по причине различных технических неисправностей.

Изменения в ситуации противостояния "советской брони" и "немецкого снаряда" произошли летом 1942 г. Прежде избыточный уровень бронирования КВ, начал заметно сдавать свои позиции. Уже в это время развитие танковой артиллерии вермахта приобрело явную противотанковую направленность. Длинноствольные 75-мм пушки KwK-40 германских танков Pz-IV окончательно вытеснили прежние универсальные танковые орудия. В то же время в боекомплект 50-мм противотанковых орудий Раk 38, которые составляли основу противотанковой артиллерии вермахта, были включены бронебойно-подкалиберные снаряды (БПС), способные под курсовыми углами близкими к нулю пробивать лобовую броню КВ на дальностях около 500 м.

Впрочем , все это лишь несколько уменьшало диспропорцию между уровнем защищенности советского тяжелого танка и бронепробивными характеристиками германских ПТС, но не решало кардинально вопрос борьбы с КВ. Так, вероятность вывода из строя КВ, подкалиберным снарядом была далека от единицы, даже в случае сквозного пробития его брони, поскольку остаточная энергия сердечника БПС после пробития такой толстой брони была относительно мала.

Бронепробиваемость основных ПТС вермахта 1942 г.
Средство ПТО Тип снаряда Дальность (м) Угол наклона брони (гр. от вертикали) Толщина пробиваемой брони (мм)
37-мм пушка Pak-35/36 Надкалиберный (мина) 100 0 100
Подкалиберный 100 0 90
50-мм пушка KwK 38 Подкалиберный 500 30 60
50-мм пушка Pak 38 Подкалиберный 100 30 100*
50-мм пушка KwK 39 Бронебойно-трасс. 500 30 55
1000 30 45
Подкалиберный 500 30 70
1000 30 35
75-мм пушка KwK 40\L43 Бронебойно-трасс. 500 30 90
1000 30 75
Подкалиберный 500 30 110
1000 30 85
75-мм пушка Pak40 Бронебойно-трасс. 500 30 105
1000 30 90
Подкалиберный 500 0 150
500 30 110
Кумулятивный - - 1 клб. (75мм)
76,2-мм пушка Pak 36 (r)Бронебойно-трасс. 500 30 100
1000 30 85
Подкалиберный 500 0 165
500 30 115


* - цементованная броня

По-настоящему серьезную опасность для КВ представляли лишь недавно появившиеся на фронте 75-мм противотанковые пушки Pak 40. Их бронебойный снаряд уверенно пробивал лобовую броню любого советского танка на всех дистанциях боя. И если летом-осенью 1942 года число этих противотанковых пушек в вермахте было еще относительно невелико, то к ноябрю 1942 года суммарный удельный вес 75-мм пушек Pak 40 (а также 88-мм пушек и трофейных советских 76-мм пушек Pak 36r) достиг 30%, и в дальнейшем это число только росло.

Сопоставление бронебойных показателей ПТС, имевшихся в вермахте летом-осенью 1942 г. и бронезащиты КВ позволяют сделать вывод об удовлетворительной противоснарядной стойкости советского танка. С сожалением можно сказать, что уровень бронирования однозначно определяет потери только в математических моделях танкового боя. Но несмотря на выдающийся для того времени уровень защищенности танков КВ, их потери в ходе летнее-осенней кампании 1942 г. резко возросли.

Прежде всего рост потерь был связан с успехами вермахта в организации противотанковой обороны (ПТО), значительно повысивших эффект от внедрения новых ПТС, и с недостатками в применении наших танков. Но, кроме этих причин роста боевых потерь КВ, были и причины, связанные с конструкцией машины. Высокий уровень броневой защиты КВ в значительной степени низводился нерациональным размещением экипажа, неудачным распределением функциональных обязанностей между его членами, плохим качеством приборов наблюдения и низким качеством радиосвязи. В результате командир КВ не мог полноценно осуществлять поиск целей, оценивать местность или систему огня ПТС противника и выдавать целеуказания. Все это предопределяло тактически нерациональные действия экипажей КВ во время атаки, в следствии чего расчеты германских ПТС получали дополнительное преимущество.

Следует отметить, что недостаточная обзорность КВ выявилась еще летом 1941 г. В мемуарах часто встречается такая деталь: командир, практически, неуязвимого танка КВ был вынужден для наблюдения за полем боя и поиска цели высовываться из башни. Вот как описывает поведение командира КВ-2 ГСС Г. Пенежко (в 1941 г. командир разведроты 34-й ТД): "Как загипнотизированный смотрю я на дуло пушки приближающегося КВ. Сверху, на его башне, полупригнувшись, сидит на корточках маленький головастый танкист. Опираясь на антенну рукой, он то быстро выпрямляется, смотря кудо-то через меня, то пригибается вновь….. Фланговый КВ все еще не замечает нас. Он занят очередной вражеской машиной. Выстрел - взрыв и слетает башня немецкого танка, разваливаются борта. Голова маленького танкиста вновь появляется над башней. Из-за гребня высоты раздается выстрел. Башня смельчака брызжет снопом искр, а снаряд рикошетом фурчит над нами. Маленький танкист ныряет внутрь башни. Снова выстрел - и еще один немецкий танк качнулся, присел…".

Осенью 1941 года КВ вели, в основном, оборонительные бои, действуя из засад. В силу специфики такого боя (преимущество в обнаружении целей) в этот период плохая обзорность сказывалась не так сильно. Но с переходом к наступательным действиям проблема плохой обзорности проявлялась в полную силу.

Серьезные ошибки советского командования в применении тяжелых танков летом 1942 года нельзя объяснить лишь отсутствием опыта у молодых командиров и недостаточной оперативной подготовкой. Прежде всего, эти ошибки были обусловлены оперативно-тактической обстановкой. На юго-западном направлении противник захватил и прочно удерживал инициативу. Как следствие, действия нашего командования носили вынужденный характер, решения принимались и проводились в жизнь в условиях жесткого лимита времени. В результате действия недоукомлектованных танковых корпусов и наспех сформированных танковых армий оказывались не подготовленными в плане сосредоточения, разведки, увязки боевых задач, достижения внезапности, обеспечения материальными ресурсами и поддержки другими силами фронтов. На тактическом уровне это выливалось в разрозненные и несвоевременные атаки танков, экипажи которых не представляли себе ни местности, ни системы огня противника, ни дальнейшей задачи. Несогласованность и непродуманность этих атак позволяла противнику оперативно маневрировать своими наиболее мощными ПТС. В итоге наши танки вновь и вновь "вязли" на минных полях, гибли под фланговым огнем или, будучи брошенными своей пехотой, оказывались беспомощными против вражеской. В таких условиях большие потери танков, в том числе КВ, были неизбежны, а героизм советских танкистов позволял добиваться лишь частных успехов.

Кроме того, летом 1942 года возросли и небоевые потери КВ. Изменившийся масштаб и характер задач, решаемых танковыми войсками, увеличили в разы интенсивность применения танков, и тяжелых тоже. Для КВ, у которого были серьезные проблемы с моторно-трансмиссионной установкой (МТУ), это обернулось многократным увеличением числа отказов и поломок. Сплошь и рядом КВ не выдерживали длительных маршей, характерных для маневренных действий. Поэтому нередко, число тяжелых танков в танковых бригадах значительно сокращалось еще до боя, в следствии чего в танковых подразделениях довольно часто к моменту выхода на рубеж атаки оставались только средние и легкие машины. А это, в свою очередь приводило к росту потерь среди танков сохранивших техническую боеспособность.

Недостатки конструкции КВ усугублялись еще и концептуальными неувязками. Летом 1942 года германские войска, даже на стабильных участках фронта, не оборудовали мощных сплошных рубежей обороны, для прорыва которых и предназначались тяжелые танки. Немцы стороили свою оборону не сплошной линией, а методом узлов сопротиволения. Преодоление такой даже слабо эшелонированной очаговой обороны и ведение маневренных боевых действий в тактической глубине требовали от танков не высокого уровня бронезащиты, а повышенной оперативной подвижности, чем КВ не обладал. Сложилась парадоксальная ситуация - высокая противоснарядная стойкость КВ не обеспечивала им необходимого уровня боевой живучести. С другой стороны - столь высокий уровень снарядостойкости оказался не востребован. Оказалось, что в сложившихся условиях менее защищенные, но более подвижные и надежные Т-34 действовали много успешнее. Не было у КВ и превосходства над Т-34 в вооружении - и это был еще один парадокс: тяжелый танк имеет вооружение среднего танка, то есть на класс ниже.

В результате среди комсостава РККА появилось мнение о ненужности КВ. В глазах же руководства страны негативное отношение к КВ в войсках усугублялось еще и проблемами с его массовым производством. КВ были более ресурсоемкими, дорогими и менее технологичными, чем Т-34. Особо остро встал вопрос о целесообразности дальнейшего выпуска КВ в середине лета 1942 г., когда возникла угроза захвата немцами Сталинградского танкостроительного комплекса, ставшего одним из основных производителей Т-34 после эвакуации ХПЗ. Но надо отдать должное твердости и последовательности руководства государства в вопросах танкостроения. В такой сложной обстановке оно смогло не поддаться эмоциям и принять дальновидное решение, позволившее сохранить производство тяжелой бронетехники и не растратить опыт по ее разработке. На ЧКЗ, после его подключения к производству Т-34, 30% мощностей все же остались задействованы на производстве КВ, также была продолжена и разработка перспективных образцов тяжелых танков.

Конечно, в какой-то мере основные конструктивно-компоновочные просчеты удалось устранить на модификации танка КВ-1с (скоростной). Серийный выпуск этого танка начался на ЧКЗ 20 августа 1942 года. Масса КВ-1с стала меньше на 5 тонн практически при том же уровне бронирования, что вместе с совершенствованием узлов и агрегатов МТУ позволило повысить надежность машины на марше и ее маневренность в бою.

Другое важное отличие КВ-1с заключалось в более рациональном размещении членов экипажа и более четком распределении функциональных обязанностей между ними. Командир, чье рабочее место было перемещено за спину наводчика и оборудовано командирской башенкой кругового обзора, получил возможность более полно руководить боем. Как следствие - командная управляемость машины и танковых подразделений заметно возросла.

Другим успешным мероприятием по снижению потерь тяжелых танков была ликвидация некоторых ошибок в их применении и совершенствовании структуры бронетанковых войск. К октябрю 1942 года КВ были выведены из состава смешанных танковых бригад и стали использоваться в отдельных полках тяжелых танков, однородных по составу. Это позволило решить проблемы, связанные с организацией совместных действий машин, сильно различающихся по скорости, проходимости, надежности и т.д. в результате заметно возросла управляемость танковых частей и соединений. Кроме того это упростило обслуживание и снабжение этих частей. Принципы применения тяжелых танков, на основе анализа боевых действий были закреплены приказами НКО № 306 от 8 октября и №325 от 16 октября 1942 года.

Все эти технические и организационно-тактические мероприятия оказались весьма результативны. Их следствием явилась возросшая эффективность действий тяжелых танков. На данном этапе казалось, что задача качественного усиления пехоты и средних танков при прорыве обороны решена. Танки КВ-1с сыграли большую роль в ходе зимнего (1942/43гг .)контрнаступления Красной Армии в районе Сталинграда.

Но скоро ситуация с их боевой живучестью стала вновь меняться в худшую сторону. Причиной тому стало появление в боевых частях вермахта новых толстобронных танков и САУ, вооруженных мощными орудиями. Кроме того, к лету 1943 года основа противотанковой обороны германских войск на наиболее опасных направлениях стала почти полностью состоять из 75-мм 88-мм орудий, бронебойные снаряды которых уверенно пробивали лобовую броню КВ-1 и КВ-1с на дистанциях 1100-1300 м. Бортовая броня Кв-1с при обстреле на дальности 500 метров обеспечивала стойкость к воздействия БПС 75-мм и 88-мм орудий лишь под курсовыми углами меньшими 25°, а бронебойных - под углами менее 30-35°. Еще недавно избыточный уровень защиты исчез. По сути, тяжелый танк, несмотря на свое более мощное бронирование, оказался одинаково незащищен от новых германских ПТС, также как и средний Т-34. С повышением же командной управляемости Т-34 различие в боевой живучести между средним и тяжелым танком практически исчезло. Кроме того, в условиях хорошо оборудованной в инженерном плане германской тактической зоны обороны образца 1943 года проблемы у КВ возникли не только с защитой, но и с вооружением: 76-мм пушка не позволяла эффективно разрушать инженерные сооружения и подавлять хорошо укрытые огневые средства противника.

Тенденция к "выравниванию" фактической защищенности КВ-1с и Т-34 стала очевидной уже весной 1943 г. Вновь встал вопрос о целесообразности производства тяжелого танка. В этот раз его усугубляла острая необходимость оснащения войск тяжелыми САУ. В апреле производство линейных КВ-1с на ЧКЗ было свернуто, а освободившееся оборудование было использовано для выпуска тяжелой штурмовой САУ СУ-152, первые успехи которой на фронте дали ей прозвище "Зверобой".

Таким образом, к началу летней кампании 1943 г. впервые за всю войну уровень бронезащиты наших тяжелых танков оказался ниже уровня бронепробиваемости основных германских ПТС. Производство КВ было прекращено, что исключало восполнение их потерь и формирование новых отдельных тяжелых танковых полков. Накануне решающих сражений войны Красная Армия не имела тяжелого танка, качественно превосходящего Т-34 при прорыве подготовленной обороны.


Источники:
М. Постников: "Бронезащита тяжелых танков КВ и ИС 1941-1945" "Экспринт" М. 2004 г.
М. Барятинский " Советские танки в бою" "Яуза" М. 2006 г.
М. Коломиец "Танк прорыва КВ" "Эксмо" М. 2007 г.
Tags: Снаряд и броня, кто кого?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments